Покрытый клеёнкой стол с овощами, селёдкой, хлебом, салатиком и грибочками, шкворчащими на сковородке, встречает зрителей. Заходя в зал, публика выстраивается вокруг и несколько минут голодными глазами смотрит, фотографирует, облизывается. Ароматные запахи еды разносятся по помещению.
Вскоре всех приглашают занять свои места, расположенные вплотную к сцене. Узкая полоска между глухой кирпичной стеной-декорацией и первым рядом и есть сцена. У актёров совсем нет личного пространства, как и у сидящих напротив них. Грань между выдуманным (театральным действием) и реальностью (людьми в зале) практически стирается, как и в самом спектакле исчезает грань между жизнью и смертью.
Актёры мало двигаются. Они либо стоят, либо сидят на стульчиках, «выскакивающих» из стены. Все действия только называются. При смене места, настроения или обстоятельств стульчики складываются с грохотом. При этом кирпичная стена ассоциируется с печью, где сжигают кусочки жизни. Ощущение как в крематории. Недалеко от Киева мать и беременная дочь хоронят своего мужа и отчима Сашу. Они готовят поминальное застолье. Саша был украинским военным в запасе, преподавал в военном вузе, умер от сердечного приступа. Видеопроекция воспроизводит кухонный быт на стене. Женщины обсуждают начинки для пирожков и разговаривают, сначала между собой, потом – с покойником, а он им отвечает. Звучат упрёки, слёзы, воспоминания о Сашином пьянстве, рассказы о том, что он доедал прокисший суп, а конфеты от него прятали, чтоб не съел за один раз целый кулёк… Перед нами – бедность и борьба за выживание наших героев.
Проходит год. Мать и дочь на кладбище устраивают поминальный обед. На стене проекция памятника. Запах еды всё ещё витает в воздухе. Героини вспоминают только хорошее – единственный в жизни отдых в Евпатории, как Саша спас женщину от бешеной собаки, как защитил дочь от соседа, порицавшего её за курение... Они видят мужчину, смутно похожего на Сашу, и приглашают его помянуть усопшего. Потом он доедает оставленную на могиле еду, а в это время силами видеопроекции и музыки над залом словно пролетает вся Сашина жизнь.
Следующее место действие – дом матери под Киевом. Время – сентябрь 2014 года. Сразу вспоминаются новостные сводки этого периода о боях на востоке Украины. Героини тоже «на военном положении». Купили дрова и картошку, чтобы перезимовать, и бензин, чтоб, если что, доехать до польской границы.
Дочь снова беременна. Разговоры только о войне. Саша присутствует в доме. Он говорит, что вернулся с того света. Его призвала «шестая мобилизация». Он – офицер, принимал присягу и рвётся в бой. И друзья его, умершие от рака и других несчастий, тоже возвращаются. На полном серьёзе женщины отговаривают Сашу и провожают назад в мир мёртвых. У них сильные аргументы – нет денег на амуницию и ещё одни похороны, они без него уже привыкли, и не надо, чтоб даже покойник шёл воевать. И не действует намёк на то, что Саша может уйти к другой женщине. Действие обрывается, финал открытый, на стене салют.
В спектакле все время жизнь сопротивляется смерти. Саша «болтается» между живыми и мёртвыми. Поминки и война идут в параллели с двумя беременностями. Женщины яростно сопротивляются Сашиному решению идти на верную смерть. Им тяжело. Если в начале на кухне они негодуют, что надо одним выживать и растить детей, истерически восклицают «Саша, вынеси мусор», взывая к мужской помощи, то в финале они выносят мусор сами. Они и так совсем справляются, только не надо воевать. И финальный салют – символ жизни и победы, но и напоминание, что не бывает военных побед без потерь.
Драматург: Наталья Ворожбит
Режиссёр: Виктор Рыжаков
Художник: Ольга Никитина
В ролях: Светлана Иванова-Сергеева, Инна Сухорецкая, Александр Усердин
Место: Центр им. Вс. Мейерхольда
Продолжительность: 1 час 10 минут
