Премьерные показы «Оборванца» по пьесе Михаила Угарова были приурочены к годовщине смерти, в эти же дни состоялась презентация вышедшего двухтомника пьес и текстов (его и Елены Греминой).
Пьеса написана в 1993 г и имеет очень короткую сценическую историю. Был «Городской романс» («Оборванец») в Театре на Литейном (реж А. Галибин, 1995 г); была постановка в питерской «Мастерской» (реж. Т.Насиров, лето 2018 г.). В Театре.Doc летом 2018 г в марафоне читок пьес Угарова режиссером «Оборванца» выступил М. Дурненков. И все. По словам ВладимираМирзоева, он давно хотел и пытался поставить пьесу, но стало возможным это только сейчас.
Спектакль идёт в Белой комнате РАМТ – вытянутое в длину пространство с низким потолком, двумя рядами зрительских кресел, расположенных вплотную к условной сцене. Оно абсолютно созвучно той комнате в московской захолустной квартире, где обретается главный герой Леша и куда заходят все остальные персонажи. Они заглядывают в чужие окна и не занавешивают своё – окно есть на заднике сцены и, наверное, это самый заметный элемент сценографии.
Пьеса составлена из обрывков жизней персонажей, каких-то посторонних людей, и кажется фрагментарной. Короткие диалоги героев, нелепые истории с плохим концом и ремарки (автора, который оказался тоже персонажем). Каждый чувствует себя потерпевшим – все потеряли (но считают, что у них украли) что-то важное. В череде потерь –идея об угловом диване, мечта, потенциальный муж, жена, кладовка.
Много деталей/подробностей, вещей/символов – монетка с профилем английской королевы (всегда зачем-то хотелось), китайский фонарик (тоже хотелось), какая-то особенная зажигалка, пальто цвета маренго, носок с дыркой, тетрадки в линейку с профилем Некрасова и правилами дорожного движения на обложках. Это вовсе не мелочи, как можно было бы подумать, а такой код, с помощью которого герои пытаются справиться с жизнью.
Видишь ли, есть такой особый язык: воротничок, носовой платок, штаны и ширинка, носки… А еще есть: полотенчики, посудные губочки, есть досочки для разделки мяса, рыбы и овощей… Это особенный язык! И лучше сначала все это осмотреть, чтобы потом не жалко было. Видишь ли, так получается, что посудное полотенце или губочка для мытья посуды каким-то непостижимым, но очень простым способом связаны напрямую с чувствами, со страстью… Как и носки ее мужа.
Любая трагедия может разбиться о подробность рваного носка и рваный носок может стать трагедией. Эти качели «низкое-высокое» задают ритм спектаклю –то страстное танго, то какая-то очень примитивная и обидная жизнь.
Очевидно, кто и где в «Оборванце», и это не ребус, скорее, радость узнавания для посвящённых. Вот в рисунке спектакля отчётливо виден Владимир Мирзоев – с мизансценами, фирменной пластикой и жестами, в которые актеры погружены как в коконы. Вот Михаил Угаров – в этих выпуклых, почти осязаемых деталях, в героях, про которых точнее, казалось, до него и после него никто не говорил.
Кто из героев что у кого украл – вопрос риторический. Жизнь так или иначе прошла мимо. У всех. Они, эти люди средь белых стен, такие же как мы. За два часа ты испытываешь к ним то раздражение, то жалость, неприязнь переходит в сочувствие или удивление (а то и умиление), а одобрение сменяется брезгливостью.Они все – живые. Незаконченные и расплывчатые. Только благодаря драматургу и режиссёру обретающие очертания. Хотелось бы, чтобы и в жизни так было. Но это –как получится.
Драматург: Михаил Угаров
Режиссёр: Владимир Мирзоев
Художник: Нарек Туманян
Хореограф: Рамуне Ходоркайте
В ролях: А. Доронин, Н. Рязанова, Д. Морозова, А. Мишаков, А. Сипин, М. Турова
Место: РАМТ, Белая комната
Продолжительность: 2 ч 20 мин с антрактом
